Я обожаю Obsidian. Это как мой аккуратный стол: всё лежит по полочкам, все заметки рядом, и не нужно бегать по разным сайтам. В одном окне у меня и идеи, и список задач, и чатики с моделями. Агент что-то написал — я открыла файл и сразу вижу, что он напридумывал. Это пространство, где работа происходит здесь и сейчас, и я это очень люблю.

Я захотела бюро. Не игрушечный «зоопарк ботов», а нормальную рабочую машину: даю задачу — бюро делает. У меня есть два главных прораба: Claude — тот, кто думает, сомневается и предупреждает о рисках, и Codex — тот, кто берётся за дело и реально делает руками. Под ними — другие модели, уже как рабочие руки: кто-то копает, кто-то проверяет, кто-то собирает, кто-то чинит. Моя простая мечта была такая: не тратить полдня на ручную координацию, а давать задачу и получать рабочий результат к вечеру.

Сначала всё было устроено довольно скучно: я говорила с каждым отдельно. С Claude — один разговор, с Codex — другой. Потом сама же таскала смысл между ними, заново объясняла задачу, пересказывала возражения, уточняла, кто с чем не согласен. То есть вместо бюро у меня получалась работа курьера. Самое обидное, что оба умные, оба полезные, но между собой они не виделись, а значит, не могли нормально спорить, уточнять и приходить к общему выводу без меня посередине.

И вот тут случился мой любимый прорыв. Мы сделали общий чат в Obsidian, и в нём Claude и Codex наконец начали видеть друг друга. Не в красивой рекламной теории, а по-настоящему: один пишет мысль, второй её читает, с чем-то соглашается, с чем-то спорит, вносит контрпредложение, и дальше у них идёт уже не тупой обмен репликами, а живое рабочее обсуждение. И мне это страшно понравилось. Потому что я наконец увидела именно то, чего хотела: не двух молчащих исполнителей, а маленькое собрание, где мысль двигается вперёд.

Самое удобное в этой схеме — я перестала каждому отдельно разжёвывать одну и ту же задачу. Теперь я просто пишу каждому в его окно в VS Code что-нибудь вроде «чат» или «загляни в чат», и он идёт в общий файл, читает, что уже обсуждено, и продолжает работу не с нуля, а от общего контекста. Потом второй делает то же самое. В итоге оба видят одну картину, понимают друг друга лучше, а я уже не передаточная станция, а человек, который наблюдает, направляет и принимает решения.

Конечно, тут меня жизнь сразу щёлкнула по носу. Полной автономии не получилось. Я-то в глубине души мечтала, что они сами будут «слышать» изменения в файле, сами просыпаться и сами продолжать разговор. Но мои прорабы у меня работают по подписке, а не как полноценный сервис с постоянной памятью и push-событиями. Да, можно поставить watcher, который будет будить их через CLI. Но каждый такой запуск — это новый процесс, новая сессия и, по сути, новый человек без памяти о прошлом разговоре. Для мелкой работы это ещё терпимо, а для сложных задач, где важен накопленный контекст, это уже почти бесполезно.

Так что пришлось признать честную вещь: полной автономии мы не получили. Зато получили хороший рабочий гибрид. Да, мне всё ещё приходится иногда напоминать: «проверь чатик». Но теперь вместо того, чтобы каждому отдельно читать длинную лекцию, я просто открываю общий контур, и оба прораба видят одну и ту же рабочую сцену. Они могут уточнять, не соглашаться, проверять друг друга и приходить к общему решению до того, как начнётся код и настоящая работа. Для меня это уже не провал, а очень полезная оптимизация.

Параллельно всплывали и совсем земные грабли: кривые вызовы, дублирование статусов, неудачные таймауты, шаткая логика исполнения. Это было не романтично, но полезно. Мы поправили мелочи, которые мешали системе жить спокойно, и из этих латок постепенно выросла нормальная схема работы: сначала обсудить, потом составить план, потом исполнить, потом проверить, потом чинить, если что-то пошло не так, и только после этого сдавать результат.

Так и родился мой нынешний скелет бюро:

consult -> plan -> execute -> review -> repair -> finalize

И вот это для меня уже не абстракция. Это, по сути, взросление всей системы. Claude не просто «умничает», а помогает думать и видеть риски. Codex не просто «пишет код», а тащит исполнение. Остальные модели больше не болтаются в воздухе, а становятся рабочими руками под задачу. А я наконец начинаю видеть не хаос, а структуру.

Про бюро хочу сказать отдельно и по-человечески. Для меня бюро — это не демонстрация AI-магии. Это моя будущая рабочая фабрика. Я хочу, чтобы оно делало реальные вещи: помогало со статьями, автоматизацией, сайтами, чисткой системы, рутиной, организацией. Чтобы я могла дать задачу и получить не поток рассуждений, а рабочий результат: файл, отчёт, патч, настроенный процесс, понятный следующий шаг. Я хочу ясные роли: кто думает, кто делает, кто проверяет, кто чинит. И я хочу видеть это всё в одном месте, без ощущения, что у меня в руках десять разрозненных игрушек.

Больше всего мне нравится, что теперь я вижу саму ткань работы. Я вижу, как один агент вносит предложение, другой его обдумывает, спорит, уточняет, и они не просто поддакивают друг другу, а реально ищут лучший путь. Вот этого я и добивалась. Не красивой фальшивой автономии, где якобы всё «само», а настоящего рабочего взаимодействия, где мысль проходит через сопротивление, проверку и уточнение.

Сейчас я как раз этим и занимаюсь: довожу бюро до состояния, где оно не просто обсуждает, а стабильно доводит задачи до результата. Я шлифую контур проверки, чтобы после исполнения сразу было понятно, всё ли реально работает. Я допиливаю правила, кто за что отвечает, чтобы не было метаний. Я усиливаю связку между планом, исполнением и проверкой. И я сознательно не бегу сейчас за красивой автономностью любой ценой, потому что сначала хочу надёжную фабрику, а уже потом хитрую автоматику.

Так что да — я не всё сделала с первого раза. Да — мои мечты о полностью самостоятельном бюро пришлось немного приземлить. Но, если честно, мне даже нравится, к чему мы пришли. Потому что теперь это уже не наивная фантазия про «агентиков», а вполне живая рабочая система, которая растёт, умнеет и постепенно учится делать то, что мне действительно нужно.

И я правда очень хочу дожить до момента, когда смогу просто дать задачу, посмотреть, как мои прорабы коротко поругаются в чате, договорятся, всё сделают и принесут мне готовый результат. Вот тогда я скажу: да, Вера Павловна всё-таки построила себе бюро.